Карта сайта Главная Газета Рубрики Люди твои, город Вера и Тася… Дети войны, свидетели блокады

Вера и Тася… Дети войны, свидетели блокады


Юбилейные даты чаще всего радостные, особенно, если это даты существования предприятий или учреждений, образования городов и областей. Но есть юбилеи, которые многие встречают со слезами на глазах. К таким событиям относится и День снятия блокады Ленинграда. Вроде событие радостное, но трудно говорить о нем без кома в горле, вспоминая кадры хроники и страницы книг о войне. А каково же тем, кто видел эти ужасы своими собственными глазами? Большинства из них, к сожалению, уже нет в живых, остались лишь те, кто во время блокады были еще детьми. Но даже они помнят достаточно для того, чтобы мы тоже никогда этого не забыли.

Сестры Таисия Михайловна Шайдук и Вера Михайловна Скворцова были совсем еще маленькими девочками, но тот момент, когда в их жизни вошла война, они запомнили на всю жизнь.

- Помню, ясный день, - вспоминает Вера Михайловна, - я с соседскими детьми играла в садике возле дома. Вдруг мы увидели высоко в небе, будто несколько белых птичек играют в догонялки. И тут одна птичка, быстро увеличиваясь, начала приближаться к земле. Казалось, что она падает прямо на нас, но мы даже не испугались. Где-то неподалеку раздался взрыв, и мы бегом ринулись туда, крича от радости. Но радоваться было нечему. Потом мама рассказала, что в Ботаническом саду упал наш истребитель.

Вообще, я больше помню отрывками, впечатлениями и картинками. Помню, как первое время мы с мамой и сестрой, услышав по радио объявление воздушной тревоги, спускались на первый этаж, взяв с собой чемоданчик с документами, карточками и личными вещами, и садились под лестницу. Потом, уже обессилев, перестали спускаться со своего пятого этажа, предоставив себя судьбе. До сих пор плачу, когда вспоминаю это. Еще помню, как во время артобстрелов и бомбежек мы с сестрой садились в дверном проеме и открывали рот. Делалось это для того, чтобы не контузило. Но мне все равно не повезло – я долго плохо слышала, болели уши, но никому не говорила об этом. Удивительно, но помню, как мы молились. Но вот молитвы были страшные. Каждый понимал, что в любой момент может погибнуть, поэтому мы молили Бога о том, чтобы нас убило сразу, чтобы мы не стали калеками, инвалидами. Вот такие желания были у детей.

Вскоре и в нашу жизнь вошло самое страшное для Ленинградцев слово – голод. Все время хотелось кушать. Еду искали даже в мусорных баках солдатских столовых. Иногда находили овощные очистки, пекли их на буржуйке и ели.

Вспоминается один случай. Мы с сестрой лежали голодные, сил не было даже подняться. Мама нашла на территории завода в ящике из-под гвоздей корку хлеба. Подняла, завернула в тряпочку и выбежала за ворота, чтобы отнести нам. В это время позади раздался взрыв. Мама оглянулась, а вместо цеха – руины. Любовь мамы к нам спасла жизнь и ей, и ее дочкам.

Зимой было очень холодно. У нас была печка-буржуйка, в которой мы стопили все – мебель, книги, даже мои игрушки сгодились на топку. Но люди все равно умирали от голода и мороза. До сих пор стоят перед глазами ленинградские улицы, заваленные трупами. Идем, бывало, мы с мамой на Неву за водой, а впереди нас человек идет. Вдруг он падает и уже не встает. Люди на ходу умирали. Даже не представляю, как мы пережили эту зиму.

Нас эвакуировали в апреле 1942 года. Ехали мы в Ташкент, но по ряду причин наш поезд повернул в Сибирь. Ехали мы в товарных вагонах, в которых наспех сколотили нары и настелили соломы. Долго ехали, мама говорила, что больше месяца. Добрались до Новосибирска. Всех эвакуированных с нами ленинградцев развезли по деревням, а мы остались ждать поезда до Киселевска. Здесь жил мамин брат Дмитрий.

Неизвестно сколько бы мы ждали нужный состав, если бы не добрые люди. Они помогли нам добраться до станции, которая тогда называлась Акчурла. Мамин брат не смог нас встретить, но прислал двух мужчин. Они подхватили на руки наши вещи и нас сестрой и несли так до самого дома.

Немного пожив у дяди, мы переехали в землянку в районе шахты «Дальние горы», а потом и в барак. Жизнь стала намного сытнее. Мама шила вещи на заказ, а люди расплачивались с ней всем, чем могли, молоком, яйцами, крупой и маслом.

Позже мы переехали в центр города на улицу Кирова. К этому моменту мама вновь вышла замуж, отчим занимал руководящую должность и ему дали там квартиру. Маминого мужа мы очень быстро стали называть папой, а он удочерил нас.

В первый класс мы пошли в школу №17 в районе шахты «Красный Кузбасс», причем в один год. В сентябре 1941 Тася не пошла в школу, поэтому учиться начала только в десять лет. Потом нас перевели в школу №1. Она тогда еще была смешанная, а позже мы учились в «четырнадцатой».

О Победе мы узнали по радио. Помню, как на улицу выходил народ, все кричали: «Ура! Победа!», плакали и обнимались. Но почему-то долгое время День Победы считался рабочим днем и о ней не говорили.

После окончания школы мы поступили в Сталинское педагогическое училище, и через три года вернулись в Киселевск с дипломами учителей. Работать нас направили в детский дом, который находился возле ДК «Октябрь». Но вскоре его перенесли в район Афонино, а я перешла работать в детский садик №28.

Через несколько лет Тася стала заведующей детским садом №34, а чуть позже и я перешла туда работать. В то время наш садик был на хорошем счету. Про него писали в газете, а устроить ребенка к нам было сложно.

Так мы и проработали с детьми до пенсии. Но я всегда любила и люблю трудиться. В молодости даже соседям помогала грядки полоть, бесплатно. Любить и уважать труд я учила и своих воспитанников в детском саду.

Меня часто спрашивали: хотела бы я вернуться в Ленинград? Но тогда, в детстве, когда хотела, нас никто не спрашивал. Нам приходил вызов, чтобы вернуться в город, но родители приняли решение не ехать. Ведь к тому времени у них родился сын, наш брат, а он не был уроженцем Ленинграда. Сейчас уже мысли о возвращении покинули меня. Я никогда не видела город моего детства, кроме как по телевизору и на фотографиях. Но со временем своей родиной я стала считать Киселевск, ведь я здесь выросла, здесь покоятся мама и отчим, здесь я пустила корни.

Еще пятнадцать лет назад нас, блокадников, было в Киселевске более восьмидесяти, а сегодня в живых осталось десять человек. Жаль, но безвозвратно летит время, и все меньше становится тех, кто может вспомнить те ужасы, которые в те страшные годы пришлось пройти, и рассказать об этом. Хочется, чтобы молодежь знала о том, через что мы прошли и никогда не забывала об этом. Ведь это все мы сделали для того, чтобы они никогда не столкнулись с теми лишениями, которые выпали на нашу долю...

К сожалению, когда верстался номер, мы узнали, что Вера Михайловна Скворцова ушла из жизни в возрасте 77 лет. Но остались ее воспоминания, которыми она не скупилась делиться со школьниками, память о тех страшных годах. Остались фотографии, а главное, осталась память о детях войны, о маленьких свидетелях блокады.

Александр МОДИН,

по материалам

 

музея школы №31

Информация об издании



Полное название СМИ
"Телевизионный вестник"Юридическое лицо
МУП "Телерадиокомпания Киселевск"Ф.И.О Главного редактора
Тимофеева Анастасия ВладимировнаФ.И.О директора
Лашманкин Сергей НиколаевичУчредитель газеты
МУП ТРК "Киселевск"Сведения о регистрации СМИ
Зарегистрирована Сибирским межрегиональным территориальным управлением Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой информации 27.08.02 г.рег.№ ПИ 12-1356

Адрес редакции

Кемеровская область, г.Киселевск, ул. Унжакова, 14
Тел.: 2-18-48
Факс: 2-13-75
Показать на карте
652700 г.Киселевск Кемеровская обл., ул. Унжакова, 14
Тел./факс 2-13-75
тел.редакции 2-18-48
Карта